Ее звали Дюшес

      Моя лошадь, моя единственная и неповторимая лошадка, моя Дюшес, моя обожаемая появилась в моей жизни в марте 1981. В то время ей было уже 24 гола, и она ехала на бойню, проданная какому-то барышнику манежем Гофль-ле-Шато, поскольку слабая передняя правая нога не позволяла ей возить на спине всадников!
      Я уплатила минимальную сумму, превосходящую, однако, выручку этого перекупщика, и так я оказалась в Базоше вместе с превосходной лошадью, за которую я стала ответственной на всю жизнь, несмотря, надо сказать, на мою страшную боязнь лошадей. Случилось чудо, как впрочем, каждый раз, когда я сталкиваюсь с какой-то драматичной проблемой у животных. Должно быть, эта лошадка поняла, что спасена: и исполненная благородства, достоинства, независимая, как ни одна другая лошадь, она зажила в невероятном согласии с моими животными: осликом Корнишоном, козами и овцами в Базоше, в этом земном раю.
      Она откликалась на свое имя, прислоняла голову к моему лицу, мы до такой степени привязались друг к другу, что я решилась сесть на нее верхом в то время, как я панически боюсь седлать незнакомую или малознакомую лошадь. Она спокойно паслась, пока я, взобравшись ей на спину, созерцала свысока мои поля и пастбища. Затем пришла зима. Я уехала в Сэн-Тропэ, доверив ее сторожам, которые не смогли справиться с дождем и сыростью, Дюшес заболела. Поэтому я поспешила переселить ее, а также двух овечек, пять козочек и ослика Корнишона с помощью ассоциации "Грев", бесплатно предоставившей в мое распоряжение два фургона, в Гарригу, где солнце и теплый климат поставили их на ноги. Дюшес была душой и королевой Гарриги на протяжении 15 лет!
      При ней умер Корнишон, потом две овцы и козы от старости! Она привязалась к Мимозе, маленькой ослице, заменившей Корнишона, подружилась с маленькой пони Фисель, спасенной от мучений и доверенной мне обществом охраны животных, все 40 лет своей восхитительной жизни она была ответственной, старшей и главенствующей в целом племени животных, которые подчинялись ей, следовали за ней, любили ее. Она обладала сильным характером и была в прекрасной физической форме. Она научилась понимать мой язык, как я стала понимать ее. Только я могла отвести ее на пляж искупаться в море, только я могла поливать ее водой из шланга в жару, только я могла взять ее за уздечку, чтобы отвезти домой, и она послушно шла, а за ней и вся братия по дороге в Сэн-Тропэ, когда соседи после неудачных попыток в растерянности звали меня, не зная, что делать.
      А затем, бессмертная, красивая, благородная, независимая, полная достоинства, любящая и нежная, она не смогла выдержать испепеляющую жару 10 августа этого года. В этот день я видела, как она неподвижно стоит под раскидистым деревом, страдая, как и все мы, от знойного пекла. Только ее превосходный хвост, похожий на мою шевелюру, и ее грива, казалось, жили, чтобы отгонять налетавших насекомых и обеспечивать хоть чуточку вентиляции.
      На следующий день, 11 августа, я нашла ее мертвой в том самом месте. Она умерла стоя, от сердечного приступа. Ей было 40 лет. Вместе с ней и во имя нее я умоляю людей не есть больше конского мяса. Для меня моя лошадка Дюшес - моя дочь.

Бриджит Бардо. Август 1997

X